Отправить в FacebookОтправить в Google BookmarksОтправить в TwitterОтправить в OdnoklassnikiОтправить в Vkcom

svoimiro

Свой Мир

сказка

Посвящается всем родителям, настоящим и будущим

Женщина увидела Лес еще издалека. Ей так и рассказы­вали - сначала, мол, уви­дишь Дремучий лес, дорога прямо в него упирается и там будет шлагбаум и сторожка... Да, вот и шлагбаум, и сторожка.

У пропускного пункта прохаживал­ся Охранник в камуфляже, бравый такой, только в руках у него вместо оружия почему-то была метла. «Да­мочка как с обложки делового журна­ла. Видать, директриса», — подумал Охранник, заметив визитершу.

-       Молодой человек! Эта дорога ведет в Свой Мир? - спросила женщина, останавливаясь у пункта пропуска.

-       Да, - подтвердил Охранник. - А вы, собственно, к кому?

-       Это мое личное дело. - Женщина стала обходить шлагбаум. - И вряд ли Вы меня не остановите!

-       Да подождите вы, - попросил Охранник. - Не останавливаем мы никого. Mы должны вас проинструктировать.

-       Благодарю, не нуждаюсь, — гордо ответила женщина. - Расскажите, куда идти - это все, что от вас требу­ется.

-       Туда, - махнул метлой Охранник в сторону леса. - Идите, ради бога. Все равно вернетесь. Ничего, мы здесь круглосуточно. Будем ждать. Метлу только возьмите!

-       Оставь себе, умник! - съязвила Директриса и скрылась в чаще леса.

Вернулась гостья часа через два. Вид был помятый и несколько обе­скураженный. На ухоженных руках свежие царапины, прическа утра­тила былую аккуратность, а одежда приобрела новыеукрашения, в виде брошей из репейника.

-       Ну, и что, было трудно предупре­див, что он такой непроходимый?! - накинулась она на Охранника.

-       Я ж говорил вам про инструкции, - вздохнул Охранник. - Идемте, я вам царапины обработаю.

-       Сама справлюсь! Тоже мне, мед­брат, - гнула свою линию женщина, но самой обработать ссадины оказалось несподручно, и позволила Охран­нику оказать ей помощь.

В сторожке было чистенько и уютно, и даже стояли два удобных кресла - явно для посетителей.

-       Угощайтесь, это чай на целебных травах, восстановит силы, и настроение ваше поправит, - заботливо сказал Охранник, протягивая гостье чашку с ароматным горячим напитком.

Женщина неодобрительно посмотрела на парня, но от предложения не отказалась. Чай, и правда, был хорош - и бодрил, и успокаивал одновремен­но.

-       У вас кто там, в Своем Мире? - участливо спросил Охранник.

-       Сын. С семьей, — чуть помедлив, ответила женщина. - С женой и дву­мя малышами.

-       Как давно?

-       Да уж, 3 года скоро, — голос жен­щины дрогнул.

-       Про Свой Мир от кого узнали?

-       Приятельница моя... У нее дочь там жила. Почти 10 лет. Она ее на­шла - и вернула. Сейчас у них все хорошо.

-       Хорошо, когда все хорошо... Что вам известно про Свой Мир?

-       Что известно? Это место такое, труднодоступное..., куда дети от роди­телей убегают. Дойти туда нелегко, но можно. И вернуть своих домой - тоже можно. Вот, пожалуй, и все.

-       Да, на то он и Свой Мир, легко принимает своих, и с трудом впускает чужих.

-       Это вы про меня, что ли? - возмутилась женщина. - Да как вы смеете! Какая я вам «чужая»?! Я - мать! Я эту неблагодарную сволочь выносила, в муках родила, кормила, поила, расти­ла, учила, женила, а он - в Свой Мир подался! Путешественник, тоже мне!

-       Послушайте, мамаша, а если бы вас кто-нибудь «сволочью» называл, ценные указания каждый день выдавал, да еще и кучу претензий предъявлял, вы бы к такому человеку стремились с широко распростертыми объятьями? - спросил Охранник.

-       Ничего страшного! От матери и можно и не такое стерпеть! Не убудет!

-       Да, как вам сказать, вот как раз и убудет! Понимаете, убудет! - чуть повысив голос, сказал Охранник, и от его тона и взгляда женщина поперхнулась. - От каждого унижения у человека убывает частичка его до­стоинства.

-         Достоинства! - фыркнула жен­щина. - Вы хоть понимаете, о чем говорите?

-         Понимаю, — спокойно кивнул Охранник. - Когда женщина унижает мужчину, она, вроде как, подрезает ему Крылья Самодостаточности. Даже если это мать. Нет, особенно если это Мать! И он не может быть полно­ценным Мужчиной. Добытчиком, защитником, мужем, отцом, другом, да и сыном тоже... Он утрачивает правильное понимание о добродете­ли, чести и любви.

-         Ты что несешь-то, мальчик? - возмутилась Мать. - Неужели я свое дитя... того, делаю моральным уродом?! Ну, что ты там сказал... Да он, если хочешь знать, единственный мужчина, кого я в жизни любила! Остальные для меня - так, серая мас­са! Большинство из них - слабаки, предатели, бездари и жмоты!

-         А ведь ваш сын - тоже мужчина, между прочим, — заметил Охранник.

-         Хоть и любимый, но, как вы выра­зились, «сволочь неблагодарная» ... Это и к нему относится «серая масса, слабак, предатель, бездарь и жмот»?

-         Никогда я ему такого не говорила! - сквозь зубы процедила Мать.

-         Да, об этом и говорить не надо, — тихо сказал Охранник. - Это чувству­ется, без слов. Вокруг вас такая аура витает... недоверия к мужчинам.

-         А чего им верить? Чего я от них хорошего видела? Да глаза бы мои еще век их не видели.

-         Так сбылось же ваше желание! Мужчин вы не замечаете, а сын - в Своем Мире и вы его не видите. Чего ж пришли?

-         Пусть он мне отдаст свой сыновний долг! Это - его святая обязанность!

-         Та-а-ак... А сколько он вам за­должал и чего? Говорите, я запишу и передам.

-         Он мне жизнь задолжал! - взвыла женщина. - Я на него всю жизнь по­ложила, а он... Предатель, такой же, как все!

-         Жизнь, говорите? Значит, жизнь за жизнь... Вы его, стало быть, на счетчик поставили?

-     А хоть бы и так! Тебе-то что, свято­ша! - кричала женщина. - И я до него все равно доберусь!

-      Не получится, — покачал головой Охранник. - Свой Мир - надежная штука. Если сам не выйдет, никогда вы до него не доберетесь. Дремучий Лес не пропустит. Ну, вы уже и сами это поняли...

-      Все вы такие! Все! Я - мать, зна­чит, я права!

-     Да я ж не спорю, — пожал плеча­ми Охранник. - Только жизнь, она тоже свои поправки вносит. Каждый, знаете ли, в своем праве на Счастье. Вы Свое Счастье видите в Чувстве Долга. Он Свое нашел в Своем Мире. Каждому свое.

Повисла пауза.

-    А знаете, - прервал тишину Ох­ранник, - мне вас искренне жаль. Вы из добрых побуждений наломали кучу дров. Ведь вы придерживались своего понятия о долге, добродетельности и чести. Добродетельность определяется тем, что мы делаем, а честь - тем, как мы делаем это. Каждый человек сам выбирает что и как делать. Вот только мало кто задумывается о результате, о том, куда или к чему приведут эти дела. Ваш результат сейчас - Тупик. А ваш сын пошел Своей Дорогой и замёл за собой следы, чтобы вы, не дай бог, не начали его преследовать, чтобы связать Чувством Долга и в очередной раз в самое сердце уколоть Несбывшимися Надеждами. Ему по­везло, Своя Дорога не завела в Тупик, теперь он обживает Свой Мир...

Слова Охранника сначала обожгли сердце Матери, а потом охладили ее возбужденный мозг. Она задумчиво смотрела в чашку с недопитым чаем, которую держала в руках. «Стакан на половину полон или на половину пуст?» - вдруг промелькнуло в ее голове, - «полон?» или «пуст?»...

Неожиданно в дверь сторожки по­стучали. Женщина, вздрогнула от не­ожиданности. Дверь скрипнула и на пороге появилась еще одна женщина - постарше, попроще, помягче.

-         Здравствуйте, я извиняюсь... Мне бы в Свой Мир попасть.

-         Здравствуйте, мамаша, — вежли­во отозвался Охранник. - Вы к кому там?

-         К сыну... Он там с семьей, — стыд­ливо призналась женщина.

-         Давно?

-         Да уж почти год...

-         Про Свой Мир что-нибудь знаете?

-         Да много что знаю, сыночек. Я ж не просто так сюда шла, готовилась, людей поспрошала... Сама думала много, жизнь свою перетряхивала. Свой путь к Своему Миру искала...

-         А что у вас случилось что сын решил жить в Своем Мире?

-         Да я, сыночек, сама его туда за­гнала, своими руками. Заботой своей чрезмерной, любовью безграничной. Он же у меня один рос - ну, я на него надышаться не могла. Все хотелось его уберечь, поддержать, на путь истинный наставить. Я его, хоть любила, но в строгости держала, и уроки проверяла, и в свободное время присматривала, чтобы не пошел по кривой дорожке.

-         Выходит, вы каждый шаг его кон­тролировали? - подала голос Дирек­триса.

-         Ну, не то чтобы так, но пилила, конечно. Он у меня хороший мальчик вырос. Но вот взрослеть стал - и я, вроде как, лишняя оказалась. А мне- то обидно! Мне ж хотелось ему всегда нужной быть. А он все «сам» да «сам».

-         И что, что вы сделали? - заинтересовалась Директриса.

-         Решила, что надо быть еще нужнее! Появилась у него жена - я стала и ее опекать. Все время им под­сказывала, что лучше, да как надо. Ох, и надоела я им, наверное, со своими советами! Они со мной совсем недолго пожили и ушли на съемную квартиру. А я и туда - то заеду, то позвоню! Если не знаю, где они и что делают - так на сердце сразу неспокойно, места себе не нахожу.

-     Да, я вас понимаю, — сочувственно сказал Охранник. - Если у вас сынок как свет в окошке, так без него вроде и темно, да?

-     Ой, правду говоришь! - обрадова­лась женщина. - А как в глазах по­темнеет - я сразу болеть начинаю. И звоню ему: приезжай, мол, спасай мать, помираю. Он все бросит, приедет - мне сразу и лучше.

-        Неужели вот так все сразу бросал? - восхитилась Директриса.

-         Бросал... Пока его самого молодая жена не бросила. «Извини, — говорит, - но ты женат на своей маме, и мне с ней не тягаться». В общем, разошлись. Я, конечно, переживала, но не понима­ла тогда, что здесь и моей вины чуть не половина... Не дала я им семью создать, все время клином вбивалась.

-         А что потом было? - спросил охран­ник.

-        А потом он с другой девушкой позна­комился. Ну, я обрадовалась: внуков-то ой как хотелось! И опять кинулась их семью по своему понятию строить, я-то жизнь прожила, мне ж виднее...

-         И тогда ваш сын ушел в Свой Мир? - помог ей охранник.

-         Ушел... Все ушли. И внуков уве­ли. Одна я осталась, совсем одна.

-         Ох, и обиделись, наверное?! - предположила Директриса.

-         Поначалу - да, а как же... Очень обиделась! Прямо таки смертельно! А потом решила, лучше все-таки по­думать. Что я не так делала? Почему я сыну стала чужой? Почему ему при­шлось Свой Мир искать?

-         И что, додумались? - спросил Охранник.

-         Додумалась. И люди добрые по­могли. Теперь я знаю, что даже мать родная может захватчиком стать, если границы постоянно нарушает. Чужая семья - отдельная страна. Надо уважать.

-         Но он же сын вам! Он вам по гроб жизни обязан! - возмутилась Дирек­триса.

-         Нет, милая. Не хочу никаких «гробов жизни» — ни ему, ни себе. Пусть просто жизнь будет! У них - своя, у меня - своя. А встречаться будем, когда сердце попросит, и по обоюдному согласию.

-         Правильно решили, мамаша, — одобрил Охранник. - Когда по зову сердца - оно ведь всем в радость.

-         А про то, что обязан... Он же не просил меня его рожать, я сама так решила - для радости, для счастья! Чем же он мне обязан, скажите на милость? Нет уж, я за радость и счастье! За то, что в жизни получила, требовать компенсаций не буду. Хоть и пыталась, конечно, каюсь. Но теперь - ни за что не стану. Вот реши­ла пойти, прощения за все попросить. Может, поймут, простят, вернутся...

-         Обязательно поймут, мамаша! - горячо пообещал Охранник. - Вот увидите! Пойдемте, я вам метлу дам.

-        А метлу-то зачем?

-         А как по лесу пойдете, вы перед собой ею хорошенько метите. Она все преграды сметёт, и мысли плохие, как поганой метлой, выметет. Не замети­те, как до Своего Мира и доберетесь.

-         А мне чего метлу сразу не дал? - обиделась Директриса.

-         Так вы ж от инструкций отказа­лись! - удивился Охранник. - Кто ж вам виноват?

-        Выбери мне метелку покрепче, чего ж от возможностей отказываться? - рассудила вторая мамаша.

-         А если ваш сын с вами разговаривать не захочет? - засомневалась Директриса. - Все ж таки столько времени прошло, столько обид...

-         И такое может быть, — спокойно ответила ей женщина. - Только я готова. Если надо будет, еще приду, и еще. Объяснюсь, повинюсь. А если не захочет - ну что ж, значит, так тому и быть. Лишь бы он был здоров и счастлив!

-        Ну, пойдемте, а то скоро вечер, а вам еще по лесу идти, метлой мести, - поторопил Охранник.

-        - Может, и вам метлу дать? - обратился он к Директрисе.

-        Нет. Если только улететь на ней, - неуверенно улыбнулась она. - Я до­мой пойду..., К Себе. Кое-что поняла, надо обдумать... Рано мне еще. Свой Внутренний Мир в порядок приведу для начала...

...Охранник провожал взглядом двух женщин, идущих в противопо­ложные стороны. Одну, попроще, по­старше, с метлой наперевес, отважно идущую в сторону Дремучего Леса. Другую - возвращающуюся К Себе. Лоску и амбиций у нее заметно поубавилось, зато задумчивость в глазах появилась. Это был хороший знак...

А тем временем, в Своем Мире де­журный кричал:

-         Эй, народ! Вы там Сашке передай­те! К нему маманя идет! С метлой! По чистой дороге!

И все радовались, потому что даже в Своем Мире все, каждый час и каждую минутку, втайне ждут, что од­нажды придут родители, и наконец-то они сумеют поговорить и понять друг друга, и можно будет обнять и сказать заветные слова: «Мама, родная, я тебя так люблю! Не представляешь, как мне тебя не хватало!».

Галина Бородоич

svoimir